Николай Шохин в 1991 году занимал должность начальника Череповецкого городского отдела УКГБ СССР по Вологодской области.
Фото: Сергей Юров

25 лет назад в истории нашей страны произошло событие, которое коренным образом изменила жизнь всего общества, каждого гражданина. Провал путча ГКЧП в последние августовские дни 1991 года открыл новую главу истории России. Журналист ИА «Вологда Регион» попросил рассказать о том, что происходило четверть века назад на Вологодчине Николая Шохина, занимавшего с 1985 по 1991 год должность начальника Череповецкого городского отдела УКГБ СССР по Вологодской области. Волею судьбы Николай Николаевич оказался в той непростой ситуации сначала фактически руководителем города металлургов, а потом, как он сам признается, и «козлом отпущения».

 

БЕЗ НАМЕКА НА ГКЧП

- Сразу уточним, вы узнали о путче из Москвы или вам об этом сообщили ваши вологодские товарищи?

- По радио! И это при том, что вся система оповещения была прекрасно отлажена. Приведу пример, в ноябре 1982 года ко мне - на тот момент начальнику Шекснинского райотделения КГБ, ночью прибыл посыльный с требованием срочно выйти по оперативной связи на Вологду. Руководство сообщило, что умер Брежнев, поставило задачу сообщить об этом секретарю райкома и держать ситуацию под контролем.

Я хорошо помню утро 19 августа 1991 года. Пришел на службу. Все как обычно. Не было никаких телефонограмм, докладов оперативного дежурного, молчали ВЧ-аппараты. После объявления в СМИ о создании ГКЧП я позвонил в Вологду заместителю начальника управления и спросил, что делать. Ответ был примерно такой: «Я знаю столько, сколько и ты. Выполняй свои служебные обязанности». После этого по ВЧ связался со своими московскими коллегами. Они сказали: «Мы в шоке» Полная неожиданность. Идет большая игра». И дали совет - «Будь тих, не встревай ни во что».

- Что до этого и депеши никакие не приходили? Ведь 20 августа страна готовилась подписать новый Союзный договор. Событие, согласитесь, не рядовое. Не предупреждали, к чему готовиться?

- Были. Усиленный режим работы всегда вводился на время важных событий. Однако ни в одном из документов не было и намека на ГКЧП.

 

НЕПРОТОКОЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ

- Что подполковника КГБ Шохина удивило в тот день больше всего?

- То, что через полчаса после сообщения по радио о ГКЧП в мой кабинет без предварительных звонков одновременно пришли председатель горисполкома, секретарь горкома Череповца, районный прокурор, начальник УВД и начальник военного училища.

- И сказали: рули, дорогой Николай Николаевич?

- Почти так. Смысл был такой - председатель КГБ входит в ГКЧП. Ты и руководи.

- Что это было: вера, в то, что КГБ во всем разберется или нежелание брать на себя ответственность?

- И то, и другое. И это нормальная реакция во время неординарного события. Плюс, думаю, они хотели знать больше информации о событиях в Москве.

- И с чего начал Шохин?

- Сказал, что не буду «валять ваньку», что хорошо знаю каждого из них. Чтобы там не случилось в Москве, с нас будут спрашивать за то, что происходит в Череповце: за работу предприятий и учреждений; за то, чтобы не было никаких вредительств и диверсий; чтобы горожане чувствовали себя в безопасности. Главная задача – сохранить обычный ритм жизни большого города, не создавать самим дополнительной напряженности в обществе.

- Тревога за руководителя страны и лидера партии была?

- Нет. Никто из нас даже не называл имени Горбачева.

- Вели протоколы совещаний?

- Нет.

- Намерено?

- Я отдавал отчет, что, протоколируя совещания, каким-то образом придаю нашей группе официальный статус. Все понимали, что документ может в будущем отразится на судьбе каждого из нас, вплоть до ареста.  

 

«ЛЕНИНГРАД» НЕ ЗАНИМАТЬ!

- Вы осознавали, что идет госпереворот?

- Нет, конечно.

- Не возникали аналогии с событиями октября 1964 года, когда был смещен Хрущев?

- Что-то такое было. Уже тогда сложилось мнение, что в Москве идет борьба за власть на уровне президента и его окружения. Перед подчиненными я поставил задачу отслеживать ситуацию в городе, идти на предприятия, ежечасно докладывать о ней мне напрямую. Было усилено внимание за всеми объектами разработки. В Череповце в то время работало немало иностранных специалистов. На всякий случай дал распоряжение не занимать первый этаж гостиницы «Ленинград». Вдруг поступит команда кого-то заселить.

- Поступила?

- Ни 20, ни 21 августа не было команд ни от Ельцина, ни от КГЧП. Никаких указов не поступало ни в телефонном формате, ни в письменном и от КГБ СССР. Это еще раз подтвердило мою уверенность, что в столице все ждут, когда это все закончится. И чем дальше шел московский «спектакль», тем становилось спокойнее. Мы, слава Богу, не были вовлечены в противостояние.

- В Вологде в эти дни с продажи в Доме книги изъяли все портреты Горбачева. Вы давали подобную команду в Череповце?

- Нет.

 

ПОПАЛ ПОД ЗАЧИСТКУ

- А какова была реакция населения? Вам звонили ветераны КГБ и партии, предлагали свою помощь или, наоборот, на чем свет стоит, ругали Янаева с товарищами?

- Такого не было. Первые дни мне казалось, что город как будто замер в большом ожидании того, что будет дальше. Ситуация в обществе стала меняться на третьи-четвертые сутки, когда на сторону демократических сил в Москве стали переходить военные. Появились «крикуны», которые стали пиарить себя на волне защиты демократии, проводить митинги. Мы отслеживали их организацию. Работали с лидерами.

- И держали силы в резерве, которые могли легко разогнать любую толпу…

- Да. Но мы принципиально не пошли бы на этот шаг, поскольку прекрасно понимали, к чему все это может привести. Задача была одна - любой ценой удержать стабильность в обществе.

- Почему ГКЧП потерпела крах? Они оказались слишком далеки от народа?

- Думаю, ошиблись в тактике. Узконаправленность группировки, отказ от включения силовых механизмов армии, МВД и КГБ изначально были проигрышным вариантом. У путчистов не было главного – они не знали, что хотят. Крах СССР, в принципе, уже был де-факто, но не был оформлен де-юро. Сегодня, 25 лет спустя, я считаю, что подписание в августе 1991 года конфедеративного договора, сохранявшего подобие Союза при полноте власти каждой из республик, вылилось бы в итоге в большую гражданскую войну. А так, пусть и большими потерями для экономики, все республики разошлись мирным путем.

- Николай Николаевич, есть ли у вас сегодня чувство вины за то, что неправильно действовали тогда в 1991 году или, наоборот, чем-то гордитесь?

- Я счастлив, что прошел комитетовскую школу. Однако ругаю себя за излишнюю доверчивать к коллегам, шесть из которых сразу после ГКЧП инициировали против меня проверку. Поскольку Ельциным была поставлена задача максимально зачистить профессиональный состав КГБ, я был несправедливо уволен из органов. Но я доволен, что 25 лет назад в непростое для Вологодчины время пусть и ценой своей карьеры офицера сумел сохранить социально-экономическую ситуацию трудового Череповца, не кидался из стороны в сторону. Да и время все расставило на свои места.

Беседовал Евгений СТАРИКОВ